Весь Сосновый Бор | Форум форумов

Весь Сосновый Бор | Форум форумов (https://www.all-sbor.net/forum/index.php)
-   Литература (https://www.all-sbor.net/forum/forumdisplay.php?f=9)
-   -   Клуб любителей прозы в жанре "нон-фикшен" (https://www.all-sbor.net/forum/showthread.php?t=42615)

santehlit 23.08.2021 07:44

- Баянист в Доме культуры. Я туда на танцевальный хожу, а он пристаёт – полюби да полюби.
- Хорошо, я его сам полюблю. Познакомь.
В следующий выходной пришёл в ДК. Оля показала мне настырного баяниста – это был плюгавенький мужичонка скорее сорока, чем тридцати годов. Он играл с каким-то солдатом в шахматы, пристроив доску на подоконник. Я смотрел на них и томился ожиданием. Бить его без Оли не хотелось – урок должен быть показательным. Потом обеспокоился другим обстоятельством – а как поведёт себя солдат, не кинется ли защищать шахматного партнёра? Драться с двумя противниками даже на глазах любимой не хотелось.
Зашёл в ДК парнишка из красноармейской ватаги Ваня Страх.
- Слово и дело, - пригласил в компанию девизом опричников его Грозного тёзки.
- Не вопрос – поможем, - согласился он.
На его долю приходился солдат, которого впрочем, не прояви он агрессивности, можно было и не трогать. Но Ваня настроился и, как я, томился ожиданием.
Закончились занятия танцевального кружка, появилась Оля.
Я потянул за угол воротника баяниста:
- Мужик, ты видишь эту девушку?
- Ну и что дальше? – пожал он плечами, но в глазах его уже плескалось беспокойство.
- Сейчас я тебе дам в хайло, а в следующий раз, если она пожалуется, изобью до смерти. Уяснил?
- Что?!
Я ударил его в подбородок снизу, вложив всю силу руки и плеча. Он не попятился, он потерял опору на том месте, где стоял – полетел спиной вперёд, рукой смахнув шахматы с подоконника, боднув затылком солдата. Служивый стоял, размышляя над позицией, во фривольной позе, скрестив ноги - это его и подкосило. Он упал, осыпанный шахматными фигурами. Сверху на него баянист. Куча-мала - и это с одного удара!
Заахали очевидцы. Кто-то крикнул:
- Милиция!
Я взял любимую под руку, и мы вышли из ДК. Ванька Страх догнал на улице.
- Классно ты – одним ударом завалил обоих. О, чёрт!
За спиной заверещал милицейский свисток. Иван шмыгнул в подворотню, а через минуту следом пробежали две фигуры в форме. Молодец Ванятка – увлёк за собой погоню. А я степенно шёл под руку с любимой девушкой, и сердце моё ликовало.
Счастье длилось ровно неделю. В следующую субботу в школе устроили вечер отдыха для выпускников. Включили музыку, объявили белый танец. И вот Оля идёт через весь зал в мою сторону. Сердце зашлось в любовной истоме - поднялся со скамьи, сделал шаг навстречу, а она мимо и подаёт руку Валерке Шарову:
- Можно тебя?
Я вздрогнул, как от пощёчины. Это ли не оскорбление? Зачем же она так со мной?
Стою оплеванный и проклинаю всё, а Шарик кочевряжится:
- Да не умею я, да не хочу….
Он и, правда, такой – робкий с девушками. А может, меня боялся. Только Оля от его ужимок попала в положение не лучше моего. Она настаивает, Валерка упирается, и я рядом стою, как обалдуй. Представляете картинку?
Потом жёлтая вода ударила мне в голову - оттеснил тихонечко Олю.
- Тебя не учили – надо стоять, когда с дамой разговариваешь?
Валерка начал подниматься, а я его ударил. Кровь брызнула из его носа – ему на рубашку, на стену, на мой кулак. Ольга оттолкнула меня и кинулась к Валерке со своим платочком. Толпа парней попросила на школьный двор. Нет, расправы я не боялся, да никто и не решился бросить вызов оберегающему меня статусу - они лишь кричали, что я в корень обнаглел, докатился до беспредела, и скоро никто не захочет со мной дружить….

Юрий Зеленецкий 24.08.2021 01:33

Замечательно!!!

santehlit 26.08.2021 07:29

Потом они вернулись на вечер, а со мной остались только близкие друзья. Мы купили водки и напились - я расплакался о своей несчастной доле и неразделённой любви. Друзья решили помочь - вернуться в школу и спросить, почему Оля не хочет со мной дружить. В школу мы вернулись, но Олю не застали, и вообще вечер закончился, последние его участники расходились. У меня под мышкой оказалась Светка - та самая девочка, которую мы чуть не разобрали на запчасти на оружейном столике. Пошёл её провожать.
Наши поцелуи под её окнами прервал старший брат.
- Светка, домой.
Подошёл ко мне:
- Ты что, хмырь, горя хочешь?
Потом пригляделся повнимательнее:
- Где-то, парень, я тебя видал.
Через пару дней он сам подошёл ко мне на улице, подал руку:
- Ты вот что, со Светкой дружи – я не против.
Но мне по барабану были его разрешения, как впрочем, и запреты. Ни с какими Светами, Олями и прочими красавицами не хотел больше встречаться. Страдал я в те дни ужасно. Если удар в ДК принёс мне славу, то инцидент с Шариком покрыл несмываемым позором – давно уже в нашем классе не дрались по такому пустяку. Решил, хватит с меня этих любовей, надо учёбой заниматься – экзамены на носу.
Успеваемость моя заметно пошатнулась в десятом классе – хотя были тому и объективные причины. Преподаватель математики Ксения Михайловна уехала минувшим летом, недоучив, как обещала, до выпускных. Занималась она со мной по индивидуальной программе, и в девятом классе добрались мы до интегрального с дифференциальным исчислением, а новый преподаватель вернул меня с вузовских вершин в алгебру с её элементарными функциями. Скучно стало на уроках математики - в окошко глазею, а математичка бубнит:
- Рашайте, рашайте, кто рашил – проверайте.
Однажды, смеха ради, решил простенькую задачку, применив неопределённый интеграл.
Она мне двойку закатила и прокомментировала:
- Где списал, не знаю, но неправильно - факт.
Эта была моя первая «непятёрка» за последние пять лет. К сожалению, не последняя. На школьную олимпиаду по математике я никогда не ходил, не пошёл и в десятом классе. И напрасно. Математичка не допустила меня к районной – то ли не знала о моих способностях, то ли была большим любителем формальностей. Так или иначе, я оказался за бортом, а лучшим арифметиком десятых стал Юра Мокров. Он и в районе победил, и в область ездил, впрочем, также безрезультатно, как и я.
Тут у меня с химичкой нелады случились – Светка, которая наша, подначила. Заспорили мы с ней – кого химичка родит: мальчика или девочку. Ходила та изрядно на сносях, и нам бы подождать ответа от природы, но Светка допекла. Руку поднимаю:
- Елена Григорьевна, вы были на УЗИ?
Химичка насторожилась:
- К чему это ты?
- Да вот, - говорю. – Заспорили мы, кого вы Родине подарите – защитника или ещё одну изменницу.
Химичка:
- Об этом я скажу твоему отцу – вон из класса!
Отец не ходил на школьные разборки даже в первом классе, а тут выпускной. Короче, остался я без твёрдых знаний по химии. Все на урок – я в коридоре болтаюсь. Два месяца прошло – ушла химичка в декрет. Пришла другая, и я в класс вернулся.
Новенькая удивляется, где пропадал - за два месяца ни одной оценки, и начала меня гонять по пропущенному материалу. А мне ведь учителей не надо – все знания самостоятельно черпал из учебников да книжек разных познавательных. Разве только Ксения Михайловна – единственная, кого мои вопросы не загоняли в тупик - но то был математик от Бога, и замечательнейший человек. Как мне теперь её недоставало!

Юрий Зеленецкий 27.08.2021 01:46

Замечательно!!!

santehlit 31.08.2021 07:31

Проблемы мои начались с первым экзаменом – и это была химия. Беру билет, сходу решаю задачки. Смотрю первый вопрос – знаю, и готовиться не надо. Второй читаю – «крекинг нефти» и чувствую, «поплыл». Что такое крекинг? Хоть убей, не знаю. Вот она цена пропущенных занятий. Уплыла пятёрочка! Какая пятёрка – тут бы тройбан не получить. Да нет, не должны срезать – один вопрос знаю, задачи решил. А что такое крекинг? Кто слово-то такое выдумал? Знал бы – из рогатки пристрелил.
Химичка усмотрела мои терзания, подошла.
- Ну, что у тебя?
Тычу пальцем во второй вопрос.
Она:
- Иди к доске – там есть плакаты, по ним всё и расскажешь.
Топаю, шуршу плакатами, нахожу этот самый крекинг. Ага, кое-что проясняется. Крекинг – это, оказывается, разложение нефти при нагревании на жидкие и вязкие составляющие. Вот бензин, вот мазут. Что ещё добавить к плакату? Что Менделеев, кажется, сказал, что топить нефтью, всё равно, что сжигать в топке ассигнации. Ещё бензины бывают разных октановых чисел, и чем оно выше, тем бензин дороже. Чувствую – несу околесицу. Комиссия головами качает недоброжелательно, химичка высматривает кого-то в окно. О, господи, что ж они задачки-то мои не проверяют, первый вопрос почему не спрашивают?
Вышел с экзамена сам не свой. Оля вертится среди моих одноклассников - у неё химия завтра. Ко мне:
- Ну, как?
Машу рукой – всё плохо.
Оля:
- Слушай, народ, анекдот. Приходит дитя из садика, поужинало, потянулось и говорит: «Музикапи». И так каждый вечер. Заинтригованные родители в садик. Там дородная воспитательница почавкала, потянулась и басом: «Мужика бы!».
Кто-то хихикнул. А я смотрю на неё и думаю – никакая ты не звезда пленительного счастья, такая же, как все, а некоторых хуже. Может, все девчонки такие – не бывает идеала. А может, не встретилась ещё, и в Оле я ошибся.
Тут химичка выходит:
- Четвёрку натянули.
- Круто, - не согласился я.
- Так ты даже определения не дал, что такое крекинг – как можно.
- Что поставят в аттестат?
Химичка плечами пожала. А я поплёлся домой.
Вот так, с неудачи начались выпускные экзамены. За год у меня «пять», «четвёрка» за экзамен – что будет в аттестате?
Следующей сдаём историю, но мне и учебник в руки брать не хочется. Куда взор не брошу, всюду этот «крекинг» проклятый мерещится. Наверняка немцы словцо придумали. У, фрицы проклятые!
Стащил постель резиновую с чердака в тень сада, прилёг с книгой под головой - страдаю. Эх, где ты, жизни справедливость?
У ворот мотоцикл затарахтел - не наш «Иж-49», тяжёлый какой-то. Выглядываю и глазам не верю - Валерка Шаров на «Урале», в люльке Валя, соседка по парте, с заднего сиденья Оля машет рукой:
- Поехали кататься.
Уступила мне своё место, и мы поехали. Я сообразить ничего не могу, за какие заслуги нечаянный подарок судьбы: вот Валерка крутит ручку газа, девчонки, одна из которой дороже всех на свете, поют дуэтом - Олину пятёрку по химии обмывают. Ещё час назад разве мог мечтать о таком счастье?

Юрий Зеленецкий 01.09.2021 01:12

Замечательно!!!

santehlit 03.09.2021 07:08

Ехали полем, ехали лесом, приехали на аэродром. В доме офицерского состава жила наша одноклассница ещё одна Валя. Обрадовалась, чашки сервизные на стол расставляет для чайно-конфетной церемонии. Оля усмотрела на дверце шкафа парадный мундир хозяина квартиры – синее сукно, регалии, золото погон. Возлюбленная моя потёрлась о звёздочки щекой и вопрошает:
- Анатолий, ты после школы куда намерен поступать?
Пожал плечами:
- В министры приглашали….
Оля:
- Вот при свидетелях говорю - пойдёшь в военное училище, три года жду, а потом замуж за тебя пойду.
Я пальцем в щёку тычу:
- Обет скрепить бы надо поцелуем….
Оля летящей походкой через комнату ко мне, губки в трубочку и в щёку норовит попасть, а я, парень ловкий, в последнее мгновение подставил губы. Её замерли в полусантиметре от моих. Потом она взяла лицо моё в ладони и приникла к губам долгим, нежным поцелуем. Сколько он длился – не знаю, но на всё это время друзья наши замерли на своих местах, боясь шевельнуться и нарушить это чудное мгновение. А когда губы наши расстались, и Оля отпустила мою голову, они вновь пришли в движение и продолжили, прерванный было, трёп.
О военной карьере не грезил, и вряд ли Олино желание и даже её поцелуй смогли бы возбудить во мне честолюбие полководца. Скорее это был случайный эпизод, мимолётное желание – возникшее и тут же удовлетворённое. Я мог утешить честолюбие своё – девушка, которую так долго и безуспешно добивался, всё-таки одарила меня поцелуем. А Оля могла успокоить свою совесть – отблагодарила-таки преданного и настойчивого, но ненужного ей кавалера. Мы с ней так всё это и поняли. И я не побежал с гитарой тем же вечером под её окна. И она на следующий день лишь помахала издали рукой:
- Привет!
Друзья:
- Вы что, уже поссорились?
- С чего бы?
- А почему опять не вместе?
- А мы никогда не были вместе, и никогда не будем.
- Как сложно с вами, - заметила соседка по парте.
Но сложности у неё были не с нами. Валя с незавидным постоянством валила экзамен за экзаменом. Окончив десятый класс круглой отличницей, она будто решила доказать, что способна получать оценки и похуже.
Наверное, зря я таким тоном - мне в те дни искренне было жаль соседку по парте. Удивлялся её животному страху перед экзаменационной комиссией и внушал:
- Ну, разозлись ты на них, представь, что это злейшие твои враги, которых ты сейчас втопчешь в грязь своими знаниями.
Она никогда не спорила и не – Боже упаси! – ссорилась с учителями. Представить ей такое было не под силу. Наши педагоги, когда у Вали вслед за первыми двумя четвёрками, посыпались и трояки, за головы схватились:
- Ну, успокойся, Валечка, возьми себя в руки – ведь ты же можешь!
Но Валя была близка к истерике – пила пустырник стаканами и таскала на экзамен валидол.
У меня же всё было с точностью наоборот – после первого провала на химии, оценки моих знаний на выпускных экзаменах не отличались разнообразием, а вот поведение оставляло желание быть лучше. Мне наша дама классная не раз делала замечания:
- Веди себя скромней.

Юрий Зеленецкий 04.09.2021 02:08

Замечательно!!!

santehlit 06.09.2021 07:09

Но меня несло. То ли тому обида за четвёрку на химии способствовала – а кто виноват? – то ли прощальный поцелуй возлюбленной, которая нашла убедительный предлог – стань военным! – нашему окончательному разрыву. То ли суть моя такая от природы – пакостная. Нелегко, скажу Вам, далось последнее слово, но прозвучало. По доброму-то: ну, знаешь ты предмет на пять с плюсом – так ответь на вопросы и удались без комментариев. А я не мог. Смотрел на членов экзаменационной комиссии, и мнились они барскими легавыми, готовыми загрызть нас, несчастных кроликов, и мстил им за Валины слёзы, за унижения других выпускников.
Нет, я не показывал кукиш или язык - действовал гораздо изощрённей. Первым делом, осмотревшись, находил в комиссии лицо, умевшее ценить юмор и готовое похохотать даже в такой, несоответствующей обстановке. Настраивался на него и обращал к нему ответы на экзаменационные вопросы. Но сами эти ответы настолько были пронизаны репликами, полунамёками и приправлены шуточками, что это лицо, к кому я обращался, начинало улыбаться, хихикать, а могло и оглушительно расхохотаться – будто я анекдоты шпарю, а не защищаю сумму накопленных за время обучения в школе знаний. Члены комиссии тут же делились на две партии – одна из которых расцветала улыбками, другая недоумённо начинала хмуриться. Один из таких на экзамене по физике решил стереть ухмылочку с моего лица дополнительным вопросом:
- А что молодой человек может сказать о втором законе Ньютона?
В тот миг стоял я у доски, и чтобы у членов комиссии не возникло каких-нибудь сомнений в твёрдости моих знаний, тут же нацарапал мелом формулу, объединяющую силу массу и ускорение. А губы с языком понесли околесицу:
- Если вы о яблоке, упавшем с ветки на парик достопочтенного англичанина, то скажу прямо – шибко ему повезло. Представляете: гулял бы он в тропическом лесу, и кокосовый орех, сорвавшись с пальмы…. Узнали бы мы о третьем законе Ньютона? Да не в жисть!
Нацарапал мелом уравнение, в котором сила действия равна силе противодействия, и продолжал:
- С яблоком у него проскочило. Но, оттолкнувшись от прецедента, я задумался - каким же местом товарищ Исаак бился в стену, чтобы открыла она ему третий закон.
Двое из трёх членов комиссии откровенно веселились. Третий оставался мрачным:
- Идите.
Я положил мел, отряхнул ладони:
- А вы не знаете?
- Идите.
Я от дверей:
- Всё равно дознаюсь – и вам расскажу. Хотите?
Вот за такие «выкрутасы» делала мне замечания наша классная.
С экзамена по геометрии меня вытолкали. Жаль, что алгебру сдавали письменно – уж там бы я разговорился. На сочинение настроился самым серьёзным образом. Не очень увлекался литературной частью - знал, что она, как всегда, безупречна. Дважды перечитал черновик, тщательно переписал на чистовик. И его дважды перепроверил. И – о, чёрт! – нашёл-таки ошибку - в каком, не помню, слове вместо «а» написал «о». Или наоборот. Исправил. Единственная помарка на восьми страницах текста. Я был горд собой. Надеялся на высокую оценку. А почему бы нет, убеждал себя - одно лишь исправление ошибки, которую сам нашёл. В этом плане отвлекусь и расскажу о нашем физруке Фрумкине.
Он, как все уроженцы Кавказа, был заносчив и хвастлив, и за то мною презираем. Но у него была интересная философия. Девчонок он легко отпускал с урока и вообще тяжело переносил их присутствие, но пацанов презирал, когда они приходили с врачебным освобождением от физкультуры:
- Ты не мужчина и с такой бумажкой никогда им стать не сможешь.
С коллегами-учителями спорил:

Юрий Зеленецкий 10.09.2021 01:48

Замечательно!!!

Юрий Зеленецкий 07.12.2021 21:22

Жду продолжение!

santehlit 08.12.2021 04:54

Прошу прощения - у меня не было доступа на эту страницу

santehlit 08.12.2021 06:10

- Хочешь, чтоб передал ему? А зачем мне говоришь?
- Ты не похож.
- Нравлюсь?
- Не скажу, что нет.
- Позволишь проводить?
- Если не боишься – у меня на зоне друг сидит.
- Ну и пусть сидит – каждому своё. Мы ж с тобою на свободе.
Её звали Надей. Она жила рядом со стадионом, а там была хибарка.…
Когда-то здесь был прокат коньков. Коньки износились (правильнее ботинки?), новых не купили – прокат закрыли. Избушку облюбовали картёжники. Там была печь и электричество.
Впрочем, нам свет был ни к чему - осмотревшись, мы его выключали и целовались. И ещё болтали обо всём на свете. Кольки не было рядом, и никто не нудил мне в ухо: «Чпокни, ну, чпокни же её». Я не наглел и с интересом наблюдал, как возникает, расцветает и зреет чувство в девушке ко мне. Из робкой и зашориной в первые встречи скоро она превратилась в хозяйку хижины и повелительницу. Очень ей хотелось почувствовать себя владелицей настоящей квартиры и женой нежного и внимательного мужчины.
- У меня ноги замерзли, - заявляла она, скидывала обувь и совала мне на колени свои ступни. Я расстёгивал куртку, прятал их под свитер, согревая животом. Ласкал лодыжки, даже не помышляя протиснуться ладонью выше.
Мне нравилось подчёркивать братское к ней отношение. По моему разумению, это должно было скорее подтолкнуть её в мои объятия, чем вороватый поиск эрогенных зон.
Она не спешила, обстановка не способствовала - ни грязный пол, ни засаленный стол не напоминали нам супружеское ложе. Летели недели, уходили месяцы, а мы были также целомудренны, как и в первый вечер.
Любил ли я её? Да нет, пожалуй. Тогда зачем встречался? По принципу - меня зовут, и я иду. Интересно было наблюдать - когда и как она меня из брата перекрестит в любовники. И ещё одна была очень серьёзная причина – отмазка от побоищ. Колька звал меня на танцы, а я не мог, у меня свидание - и с электрички шёл на стадион.
Надюха неизменно ждала в старенькой хибарке – она училась в Троицке, домой возвращалась в пятницу. Пару раз, спеша к ней на свидание, сталкивался со сватом на Стадионной улице. Пожав руки, покурив минут пяток, мы расходились восвояси.
Пришла весна и затопила грязью всю Вселенную. Впрочем, городским жителям, такое невдомёк, а я прикидывал - заглянуть домой за сапогами или попытать счастья пробиться в корочках на стадион. В электричке ехал и размышлял, вдруг вижу – Колька со товарищи вагон пересекают. С некоторых пор завелась у него челядь – в основном сверстники, ПТУ-шники сопливые – охочая до безответного мордобоя и мародерства. Хотя с последним перегнул – деньги и приглянувшиеся вещи они отнимали у ещё живых людей.
Колька свиту вперёд отправил, ко мне подсел.
- Чего сидишь? С нами пойдём – винишко есть.
- Нельзя – у меня контроль.
- Ты - давно хотел спросить - ещё встречаешься с этой шалавой?
- Построже с языком, а то прикусишь.
- Ты дурак?
- Родом так.
- Во-во, я вижу. А ты часом не ослеп – она уж полгода как беременна. Беги, дурень, от неё, если не хочешь загреметь.
- Беременная? От кого?
- Ну, если ты по ней не ползал, значит от меня. Может, ещё кому дала. А ты лопух чокнутый.… В кого такой?
Я сидел раздавленный новостью и не знал, что сказать, как поступить. Да откуда ж я мог знать, что у неё под сердцем зреет плод, если я ей даже шубку не расстёгивал.

santehlit 11.12.2021 06:16

О, Господи, как много грязи на Земле! Куда ж ты смотришь?
А Колька верещал:
- Расплакалась, говорит, женись, а то через милицию достану. Да пусть достаёт. Я ей достану, так достану – через задний проход будет рожать.
Я встал и прочь побрёл, шатаясь, не в силах больше слушать этой трескотни.
Колька негодяй конченный – не оспоришь, но как же Надя-то могла? Вместе с ним водила меня за нос, тайком встречаясь и милуясь за спиной. Глаза мои открылись – я ей нужен был, чтобы привлечь Колькино внимание. Ну и привлекла!
А я-то каков! Возомнил себя философом, наблюдающим развитие чувств девушки. Гадал: когда ж она, когда…, а ларчик просто открывался – для неё я действительно был как брат, брат любимого ею человека. Я и вёл себя так, что ей не приходилось отбиваться от рук моих. А то, что целовались? Ну и что – родственные шутки. С Колькиной сестрой я тоже целовался, будучи у них в гостях. Да в последнее время мы и целоваться с Надей перестали – всё разговоры без конца. Грустной она была в конце зимы. Теперь понятно почему.
На стадион я больше ни ногой. С Надюхой встречи прекратил. Мне это легко далось – обманутым себя считал, а привязанности большой к ней не испытывал. Так – чувство привычки. Да и не стервозная она была – в общении удобна.
В начале лета, рассказали мне девчонки, Надя родила и оставила ребёнка в больнице.
Сообщил это Николаю.
- На сиротство обречён твой, между прочим, сын.
Ни один мускул не дрогнул на лице свата.
- Или твой. Или хрен знает чей. Разве можно на такой шалаве жениться – дитя родного под забор.
Мысли донимали: а что если жениться мне, забрать ребёнка из больницы – по большому счёту, он не чужой, племянником доводится. К Надьке привык - то, что она может отказать, и в голову не приходило: считал её жертвой коварного сватка, а ребёночка она оставила из-за страха стать одинокой матерью.
Стал через подруг искать с ней встречи, а они мне передали новость, от которой напряглась душа. Дружок, о котором она говорила, откинулся с зоны, всё узнал и принародно поклялся отомстить неверной и тому, кто с нею был. По всем приметам выходило, что он меня имел в виду.
Фамилия его Стахорский. Малый чуть моложе и одного со мною роста, по рассказам очевидцев - я-то его прежде и не знал. И это усугубляло моё положение – подойдёт гадёныш неизвестный, сунет перо в бок и удалится, а ты загибайся. Ещё узнал, сидел он за убийство отчима – зарезал подло спящего. Вернулся с зоны худой и злой, на всё способный - перевернул весь Надькин дом, на её родственников тоску нагнал, разыскивая ухажёрку. Колька тоже мог попасть под его финку, но это если только Надя проговорится, а она пряталась в Троицке и домой носа не казала. И сват осиротил Увелку.
Семь бед – один ответ, решил я и в ближайший выходной пошёл на танцы. А нервы были на пределе. На широком крыльце ДК курила, плевалась и материлась какая-то шпана – так, школьники, юнцы. Я мимо проходил, а один дёрнулся спиной ко мне. Ни ножа в руке, ни даже кулаков сжатых не увидел, но, говорю же, нервы на пределе – показалось что-то, и я ему врезал. Кубарем полетел он со ступенек, остальные шарахнулись в сторону. Потом окружили в туалете:
- Ева, Ева, ты чего?
Открыли водку, угостили. Я извинился:
- Прости, брат.
А он:
- Да, ничего.
Головка поплыла – сел на диван, на ножки девичьи поглядываю. Тут Стахорик заявляется. Мне его сразу показали: худой, сутулый, шейка воробьиная, ручки спички – не зря же все угрозы через нож.

Юрий Зеленецкий 12.12.2021 02:05

Замечательно!!!

santehlit 14.12.2021 06:19

Ему показали меня - царапнул нехорошим взглядом, а потом стали мы сверлить друг друга глазами. Мой вид и взор должен передать ему - иди сюда, я сломаю твою цыплячью шею. Его ухмылка намекала - в твоём брюхе, фраер, явно не хватает пару дыр, сегодня я их наковыряю.
Вырос он передо мною вдруг, у лица махнул рукой:
- Щас, падла, нос оттяпаю.
Что было в ней, я не разглядел, но успел лягнуть его в живот. Стахорик сел на задницу, потеснив танцующих. Посидел ровно столько, сколько потребовалось, чтобы, когда рванулся на меня, на плечах повисли миротворцы. В тот день не дали нам сцепиться.
На следующий он к моему дому подкатил. Правил мотоциклом мужик лет сорока с измождённым лицом и подозрительным взглядом выцветших глаз обывателя мест не столь отдалённых. Сзади сидел Стахорик.
- Сучара бацилльная раскололась, - повел мужик речь сиплым тенорком. – Привезёшь нам того фраерка и отделаешься лёгким испугом.
- Нет, - встрял Стахорик. – Я всё равно набью ему хайло.
Мужик пожал плечами – дело твоё.
На Надькиного кавалера и бровью не повёл, а мужика спросил:
- Тебя-то как зовут? По ком панихиду заказать?
Он пронзил меня взглядом и процедил, едва шевеля тонкими губами:
- На Гаврика я отзываюсь.
Кивнул головой – усвоил, мол.
Стахорик задохнулся возмущением от моего поведения.
- Да я его сейчас зарою.
- Сидеть! – приказал Гаврик и мне. – Тебе неделя сроку, иначе кишки намотаешь на кулак.
Военный совет собрался в ресторане Челябинского вокзала.
Пичуга всё для себя уже решил, потому спокоен был - в споры не вникал:
- Нет, всё, хватит, взрослеть пора – учиться, отдыхать в городе, дружить с нормальными девчонками. В Увелку я больше не ездок, так – к маме-папе на день варенья.
- Правильно мыслишь, - кривился Николай. – Я, пожалуй, тоже здесь себе бабу заведу.
- И я готов расстаться с нашим братством, - соглашался я. – Но больно неудачная пора. Во-первых, что подумают в Увелке? Во-вторых, раз ищут – найдут и здесь. В-третьих, поодиночке им нас проще укокошить.
Колька:
- Что предлагаешь?
- Володе рассказать - он Гаврика прижучит, мы Стахорику хайло набьём.
Пичуга хлебнул пива и дёрнул плечом, будто руку чью-то стряхивая:
- А мне, зачем всё это?
Я демонстративно отвернулся от него и уставился на Кольку. После колебательных размышлений или мысленных колебаний тот согласился:
- Ты прав - врага надо бить на нашей территории. Братану расскажем и с ним поставим на уши Увелку.
Покосился на Пичугу, но Женька пиво смаковал и интересовался только танцующими парами. Мы понимающе переглянулись с Николаем.
Но врага мы недооценили. Готовясь к войне, даже не изменили привычный маршрут движения и время прибытия. А нам «на хвост» сели ещё в Челябинске, и отслеживали в электричке. Короче, когда мы спрыгнули на перрон увельский, нас взяли в кружок четверо молодчиков. Хотя, какие это молодцы, правильнее – отморозки. По бегающему, беспокойному взгляду недобрых глаз в них легко можно было признать выходцев из мест весьма отдалённых от приличных. Слышал, что по понятиям «братва» живёт, но чтобы вот так дружно они окрысились за интересы одного, столкнулся впервые. И растерялся.

Юрий Зеленецкий 14.12.2021 20:49

Замечательно!!!

Юрий Зеленецкий 14.12.2021 20:53

Жду продолжение!

santehlit 17.12.2021 17:24

- Привёз? Красавчик! – сказали мне и тут же оттеснили в сторону.
Я как бы оказался за пределами круга, в который они оцепили Николая. У каждого в руке холодное оружие. Особо они «перья» свои не выставляли, но и не прятали. Продемонстрировали и прикрыли – кто в рукав, кто под полу.
Один повёл речь:
- Значит так, фраерок, сейчас пойдёшь с нами и не трепыхайся. Сильно больно тебе не будет – оттянем вчетвером, ну, может, впятером – узнаешь, как машкой быть – и свободен. Дёрнешься – перо в бок.
Коля побелел лицом, напрягся, но держался:
- Письки не сломаете?
- Не бойся, петушок, не первый ты ….
Он ткнул Кольку «пикой» в бок:
- Топай.
Круг расступился, указывая направление движения. Сват сделал шаг, второй и вдруг сорвался с места и быстрее ветра помчался по перрону. Урки за ним. Впрочем, один задержался, обратив внимание на мою персону.
Я стоял пришибленный. Вид холодного оружия вогнал мою психику в ступорное состояние. Отвлекшись от происходящего, внимательно рассматривал грязный и заплёванный перрон, с которого – ясно видел как – мне придётся собирать кишки из вспоротого живота. Да и с Колькой неладно получилось – будто нарочно уговорил его приехать в Увелку, чтобы сдать этим подонкам. Он, наверное, так и понял - потому бросился бежать, никому больше не веря, ни на что, кроме быстроты ног своих, не надеясь.
От этих горьких мыслей отвлёк меня четвёртый отморозок. Он вернулся - не мог оставить безнаказанным меня. Вернулся, чтобы ударить, и ударил - но так не бьют. Нет, бьют, конечно, но чтобы оскорбить - не убить, не сбить с ног, не причинить боль или вред, а просто двинуть человеку кулаком, чтобы он, морально раздавленный, ещё и распластался вниз лицом. Или, как шавка, лёг вверх ногами, выпрашивая – не трогайте меня.
Нет, ребята, так не бьют. Чему-то я всё-таки научился за два года бесконечных драк. В мыслях я может ещё собирал кишки с перрона, а тело действовало инстинктивно. Пригнулся ровно на столько, чтобы он промахнулся. Его кулак ещё вихрил мне шевелюру, а мой уже обрушился на его челюсть. Мы были с ним одного роста, одного возраста, а весом я, наверное, и покрупней. Впрочем, слышал ранее, а теперь убедился – с ножами ходят те, кому Бог в руки сил не дал.
Короче, ему досталось. Он попытался затылком опрокинуть электричку, а когда не удалось, кувыркнулся под неё - наверное, решил спиной напрячься и сбросить с рельс махину. Но, увидав перед лицом до кинжального блеска наточенные подошвы колёс, передумал – скоренько на четвереньках попытался вылезть на перрон.
Как объяснить, что здесь он совершенно лишний, не нужен никому? Подумав, что слова вряд ли дойдут, пнул ему в лицо.
Вокруг было полно народу. Электричка отрезала выход на вокзал приехавшим, а ещё много других поджидали секцию из Троицка. С начала нашей потасовки какая-то женщина зашлась в истошном крике и ни на мгновение не закрывала рот – казалось, в лёгких у неё бездна воздуха. Остальные благоразумно отшатнулись.
Я ещё раз отправил приятеля под вагон, намекая, что он мог бы с большим для себя успехом выползти на другую сторону и избавить меня от лишних с ним хлопот. И в этот момент рядом со своими увидел штиблеты чьи-то. Ну, не рядом, а чуть позади, но очень близко. Должно быть, другой приятель из банды отмороженных, вернулся на истошный зов чокнутой бабы. Нет, ну, правда, визжит так, будто никогда не видела человека под колёсами поезда. Сейчас он тронется и рассечёт на две половинки этого обалдуя – не ори, а выбирай любую.

Юрий Зеленецкий 18.12.2021 02:13

Замечательно!!!

santehlit 20.12.2021 06:22

Это мне сейчас легко и даже прикольно вспоминать дни бурной юности, а в тот миг, увидев рядом со своими чужие штиблеты и, как понимаете, не пустые, я ощутил в сердце смертельный страх. Пригнулся инстинктивно, ожидая удара, и чьё-то тело скользнуло по моей спине. Прянул прочь, увидел лицо в страдальческой гримасе - похоже, нападавший сломал ручонку, промахнувшись по мне и не промазав по вагону. Жалеть сердешного было недосуг - я приложился к его фейсу со всею пролетарской ненавистью, запоздало подумав, что если промахнусь, то треснет и моя рука от кулака до самого плеча. Не промахнулся – кривоносая морда приняла удар, вмялась в стальной бок вагона и вместе с остальным телом стекла безвольно под колёса.
Досадливо помотал головой: как эта баба не может сорвать голос – битый час уже орёт. Впрочем, нет, конечно, какой час – всё произошло за несколько мгновений.
Тут пневматические двери закрылись, и дёрнулся вагон. Именно дёрнулся, потому что в следующее мгновение створы распахнулись, а электричка замерла на месте. Видимо машинист хотел трогаться, но кто-то в тамбуре видел падающие под колёса тела и сорвал стоп-кран.
Шипения дверей и лязг вагонных буферов подняли женский визг до запредельных высот.
Кто-то сильно за плечо рванул - так сильно, что я слетел с перрона и чуть не брякнулся на рельсы. Человек в милицейской форме присел на корточки и принялся вытягивать из-под колёс бесчувственное тело отморозка. Дело оказалось не из лёгких - то ли длинный плащ прищемила дёрнувшаяся электричка, то ли ещё какая причина удерживала его под секцией. Второй приятель, увидев мусора, шмыгнул под вагоном на другую сторону.
Разглядеть, что там держало отключившегося бандита, мне не дала набегающая со стороны Троицка электричка. Пронзительным сигналом она наконец-то приглушила визгливую женщину и согнала меня с железнодорожного полотна.
Я помчался, соревнуясь с подъезжающей секцией, а когда она остановилась, шмыгнул под стоящий сбоку товарняк и ещё долго бежал вдоль путей прочь от вокзала.
Унеслась в Челябинск троицкая электричка. Должно быть, и другая отчалила с увельского перрона. Бесчувственного отморозка, надо думать, вытащили из-под колёс – не дадут же зря погибнуть человеку. Впрочем, знали б люди, кого спасают – то и подумали сначала.
А может, он уж был готов? Теперь на вокзале идёт опрос свидетелей, и скоро по моему следу рванут милицейские ищейки, и, рано или поздно, однажды где-нибудь возьмут. Или найдут бандиты – эти вряд ли простят мне потасовки. Всё, влип ты и попал, Анатолий Егорыч! Пропал в расцвете юных лет - одни враги кругом, и никакого будущего впереди.
Размышляя о судьбе несчастной, брёл вдоль железнодорожного полотна. Справа дома уже закончились, слева ещё курчавились садами. Брёл в самое безопасное место в посёлке – и дома на Бугре, и в квартире у сестры меня легко могли найти, а здесь, на окраине, в маленькой хибарке, переехав из Петровки, ютились Саблины - тётка и двоюродный брат.
Саня встретил радушно – Анна Кузьминична была на ночном дежурстве, и он сам накрыл мне стол. Потом постелил на полу и долго бубнил в темноте о здоровом образе холостяцкой жизни. Не советовал рано жениться и всё вопрошал: «Ты не спишь, брат?»
Я не спал. Думал горестную думу о моей разнесчастной жизни, пытаясь понять и объяснить - почему так получилось, ради чего загнал себя в тупик? Где выход из создавшегося положения? Да и есть ли он вообще? Может, моей недолгой жизни уже пошёл отсчёт обратный?
Ничуть не волновала Колькина судьба. Где он? Что с ним? Отбился? Убежал? А может, в данную минуту пыхтят над ним потные тела, делая моего свата машкой.
Саня умолк и засопел. Мне не хотелось спать, а ещё больше, просыпаться – тогда надо будет вставать и чем-то заниматься.

Юрий Зеленецкий 21.12.2021 01:45

Замечательно!!!

santehlit 23.12.2021 06:35

Двое в лодке, считая собаку

Если ты не запутался полностью,
значит, ты мыслишь недостаточно ясно.
(А. Питер)

Отец был в санатории. Маме сказал, что уезжаю на институтскую практику и начал собираться. Нашёл в сарае свёрнутую лодку – мою бывшую резиновую постель. К ней весло пластмассовое с ластой-лопастью и сделанный отцом насос. Прихватил «кошку» с длинной верёвкой – будет якорем служить. Сеть выбрал покороче, нож, топорик, котелок походный с дужкой, спички не забыл. Сунул в рюкзак одеяло, штормовку, носки шерстяные, свитер и трико. В мешок с лодкой добавил ружьё в чехле и полный патронташ. Стащил из дома сухарей, вяленых карасей, соли упаковку – на всякий пожарный, думал, хватит: всё остальное добуду в пути. Амуницию сложил в дровенник – удобно взять, поел и завалился спать. Маме сказал, что поезд ночью.
Проснулся сам без всякого зарока – звёздная ночь царствовала на дворе. Оделся, задержался у порога – послал родному дому последнее «прости». Моряк скулил, в компанию просился – и как было не взять? В затеянном походе товарищ нужен, и вещи кому-то охранять.
Всё сразу можно было бы поднять, но унести не хватит рук и места на плечах. Взвалил на спину мешок с лодкой, доску-днище под мышку взял. Улица спала, и даже телевизоры в окнах не мигали. Под подошвами пронзительно скрипели засохшие почки тополей, будя собак. Фонарей не было, тонкий месяц и перемигивающиеся звёзды не лили света на дорогу, но я её знал. Опустил ношу у берега канала, сказал собаке – охраняй! – а сам за остальным.
Не мало времени потратил, собирая лодку – засовывая в петли дно. Потом качал, не торопясь, путы расправляя, потом грузился. Ну что, торжественный момент – «Санта Мария» к плаванию готова. Вперёд, Моряк, иль ты домой?
Лодка на воде, я на корме, собака на баке. «Братва» и мусора не поминайте лихом, если чем не угодил – Анатолий Агарков достоин лучшей доли, что вы готовите ему. Мы ещё поборемся за жизнь и свободу. Как классики учили – каждый день надо идти за них на бой, а я и ночь для этой цели прихватил.
Когда канал копали, насквозь прошли всё Займище, лиман взбугрили, вскрыли проход через Октябрьскую улицу, трубы заменили. Теперь он полон был водой, а шириною метров шесть. По логике вещей течение должно нести меня вперёд, но что-то где-то не срасталось – то ли было оно незаметным, то ли тина с ряской цепляли лодку. Взялся за весло.
Как там, у классика – тиха украинская ночь…. А, нет – чуден Днепр при ясной погоде….
Выпотрошенное Займище тихо шелестело камышами. Лягушки переругивались сквозь дремоту. Что-то плеснулось впереди – ондатра? утка?
- Тише, Моряк, не бултыхнись.
И не вздумай лаять – мы, брат, теперь с тобой как партизаны: нам много шума ни к чему.
Скоро берега сошли на нет, уступив место камышам. А справа, за его куцей полосой, открылась гладь воды – должно быть, уцелел какой-то плёс. Кругленький или Третий? Первый-то до дна спустили – я там лодку надувал. Белое пятно на тёмном фоне – наверное, лебедь прикорнул, уткнувшись головою под крыло. Спи, царственная птица, мы не браконьеры…. Пока что, а там видно будет – голод не тётка, заставит взяться за ружьё.
Плывём прямою, как стрела, протокой в камышовых берегах. Когда-то они были твёрдыми – побегали же мы по ним, но дожди и весенние половодья размыли поднятый со дна ил. За спиной небосвод светлеет, звёзды блекнут над головой. Чёрт! Успеть хотел до рассвета пройти болото и забраться в лес.

Юрий Зеленецкий 24.12.2021 18:59

Замечательно!

santehlit 26.12.2021 17:41

Перекрёсток водных артерий – под прямым углом два пути. Тот, что вправо – к Большому плёсу. Ну, а нам налево, к дороге, чтобы волоком её пройти. Повернул на юг, а с востока настигает уже рассвет. Отлетели звёзды ввысь, затупился серп луны - видно, как в первых лучах облака греют бока. Поднимаются берега. Желтеют проплешины глины, не затянутые травой. Кусты вытеснили камыш.
Стало совсем светло – где-то невидимое солнце вышло из-за горизонта. Парит вода туманом. Немного не успел к дороге. Да чёрт с ней! Отсижусь в кустах, а ночью переправлюсь. Боже, как устал! Часа четыре без роздыха этим веслом махал. Точно, сейчас пожую чего-нибудь и завалюсь-ка спать.
Но летние ночи коротки, и не урочны рассветы – тихо, слышу, на дороге, медленно приближаясь. Наверное, через час, а то и ещё позже начнётся на ней движение, ну, а сейчас-то можно пересечь её без затруднений.
Вот они, жерла труб, зарытые под асфальт, спустившие наше Займище в Ледовитый океан. Эх, знать бы тогда, что будет, забили бы мы им пасть, землёй закидали, карбидом взорвали – что-нибудь да предприняли.
Ну, что, Моряк, на мины? Прорвёмся, не дрейфь, старина!
Причалил лодку. Поднялся на полотно - из Южноуральска к кладбищу проложено оно, и дальше на аэродром. Асфальт росой умылся, тихо на нём – никого. Впрочем, всё это игры – я ещё не изгой. Просто машины здесь гоняют часто, а лодку тащить нелегко – вот и страшусь попасть под колёса, а более-то ничего.
Спустился к «Санта Марии», шкерт намотал на кулак, через плечо перекинул – ну, что, Никитушка Ломов, Репина позвать? Он нас бы увековечил, деньги сорвал за холст, а после в дымной таверне кружку поднёс и хвост. Копчёной селёдки…. я проглотил слюну. Сейчас переедем и сядем обедать…. завтракать,… словом, есть.
Конечно, самое трудное - подъём на высокий берег, но лодка со всей поклажей весит всего ничего. Росная трава не цепляла, сыпучи щебень с песком на подъёме к дороге, влажный асфальт, как стекло. На переправу ушло минут пять всего.
Скрылась из виду дорога, берега захватил лес. Ну что, Моряк, перекусим? Я бросил ему сухарь. Карасю отломил голову – большего не проси. Будем с тобой питаться, что Бог пошлёт в пути. Ну а пока «заговляйся», как мама моя говорит. Если поймаешь суслика, ешь один, не делись. Зайца догонишь, сюда неси – приготовлю обед на двоих. А сейчас – я зевнул – сон береги хозяина, попусту не лай.
Проснулся, наверное, за полдень – так сладко в лесу спалось. А над головой – откуда взялась? - сплошная арка тальниковых зарослей. Где хвойный лес? Крутые берега куда подевались? Как я сюда попал? Ага, кое-что проясняется – вода теченьем небыстрым несёт лодку вместе со мной. Не надо веслом упираться – вот так бы до конца пути. Стоп, а куда подевалась охрана? где стража? чёрт побери!
- Моряк! Моряк! Ко мне!
Плеск впереди раздался. Вот он плывёт навстречу – голова торчит из воды. Ладно, не лезь на лодку – бегай на берегу. Только не потеряйся. А за службу верную лови в награду сухарь.
Перекусил и лёг спать – умаялся ночью грести. Пусть вода за меня поработает – нам с ней пока по пути.
Проснулся от шума над головой. Прислушался, вникая, и, наконец, дошло – машины несутся по трассе, а рядом журчит вода, втекая в трубу, в которой Гошка убил ондатру. День склонился к закату – не хило же я поспал. Моряк, ты где? Ага, вот он. Не выбегал на дорогу? Смотри, не шали - за это маленьких бьют. Что же мы будем кушать – зайчишку не подловил? А что ты так хитро смотришь - наверное, перекусил?
Ночь наступила, трасса всё стонет под колёсами автомашин - едут в Троицк, несутся в Челябинск. Да когда же угомонятся? Хуже всего на свете – ждать или догонять. Надо мне научиться, эмоциями управлять. Принимать всё в жизни достойно, трудности переносить без стонов, и не спешить – это главное! – чтобы всегда успевать.

Юрий Зеленецкий 27.12.2021 01:55

Замечательно!!!

santehlit 29.12.2021 06:16

Чем же заняться, пока суетятся машины и трассу не пересечь? Костёр разложить? Готовить нечего. Лучше тогда прилечь – сон возвращает силы и притупляет голод, ждать помогает, часы убивая.
А ты, Моряк, не умаялся за день? Айда со мной полежи. Лёг в лодку, а пёсик - на мои ступни. Гоняйте, машины, сколько вам влезет – вся ночь впереди.
Ночь развернула полог, наверное, над всей Землёй – из края в край чёрно-звёздное небо, серебряный серп надо мной. И тишина. Слава Богу, тишина над миром царит. Вылез из лодки, поднялся на трассу – в оба конца ни души. Не слышно моторов, не видно огней фар далёких – стало быть, можно идти. Взял за шкерт «Санта Марию» и пересёк шоссе.
За трассой течение вновь подхватило лодку, и расступились берега. Пока была ночь, в глаза не бросалось, а как рассвело…. Очутился в Америке – в том самом Каньоне, где Колорадо течёт. Лодку причалил, вскарабкаться не поленился наверх, чтобы узнать – откуда чудо земное, неужто экскаватором так накопали? Да нет, конечно, тут другая напасть - это месть природы за наше несчастное Займище. Почва здесь песчаная и поблизости нет лесов – вскрыли дёрн, овраг обозначился, и всё растёт, и растёт…. Талая вода и летние дожди смывают, обрушают берега, уносят чёрный слой земли. На том краю оврага отступает пашня, на этом богара. Вот так, ребята, рыть каналы. Болото им помешало…. Теперь не досчитаетесь поля.
«Санта Мария» вошла в Увельку там, где в устье канала выстроились в ряд исполинские тополя, а берега реки закрыли тальники. И с первой же минуты пришло разочарование: течением сносило лодку – мне надо вверх, а оно тянет вниз. И как веслом не упирался, продвинулся только вниз. Причалил к берегу, перекусил, задумался – неужто затея коту под хвост? Вперёд не гребётся, но и назад-то тоже пути нет.
Ничего умней не придумал, как снять штаны, шкерт на плечо и мелководьем тащить лодку вверх по течению. Не в добрый, видимо, час вспомнил о Никитушке Ломове. Э-эх, дубинушка…. сама пойдёт сейчас ….
Выбрался на широкую заводь – течения почти не видать, можно грести, но на мыске прибрежном остался ночевать. Натаскал сухостоя, вбил рогатульки под котелок. Поставил сеть. Хотел растянуть поперёк русла, но передумал – вдруг коряга приплывёт. Перекусил своими запасами, шибко надеясь на улов. Лысухи выплыли из кустов. Подумал, пора уж расчехлять ружьё. Проблема одна – с водой. В чём пищу варить? Во фляжке кончается питьевая, а речная…. бр-р-р. Попробовать, кипятить? Набрал воды, развёл костёр, повесил котелок. Когда вскипела, спать лёг – утром остывшую будем пить.
Лысухи всю ночь бранились сварливыми голосами. Моряк пару раз лаял, кого-то пугая во тьме. Наверное, выспался на канале – никак не засну на реке. Тревогой дышали мысли – неужто бурлачить придётся до конца пути. Что-то я не продумал – может, лучше вернуться, лодку дома оставить, и двинуться к цели пешком. Да только там без лодки никак….
Туман, от воды поднимаясь, сравнялся с макушкой кустов. Но стало светлее – день на подходе. Время сеть снимать.
В ячейки рыбёшки мелкой набилось, наверное, с полведра – окуньки полосатые, краснопёрки глазастые и серебристая плотва. Лысуха запуталась и утонула – будет к ухе шурпа.
Попробовал воду – пить можно, фляжку заполнил впрок. Развёл костёр, котелок подвесил – будем уху варить. Рыбу не чистил, только от внутренностей, и с чешуёй в кипяток. Лысуху выпотрошил, обмазал глиной и закопал в угли.
Наелись от пуза рыбы варёной, а когда остыла уха, холодец получился, я попробовал: вроде съедобно – вот твоя доля, Моряк. На десерт жареные потроха. И под завязку пиршества печёная утка, пусть без яблок и шкурки румяной, но до того вкусна, что я подумал, жизнь прекрасна – нет худа без добра.
Поели, воды попили - ну что, в путь, капитан Моряк? Залили костёр, собрали сети, сохшие на ветвях. Прощай, гостеприимная заводь – будем тебя вспоминать.

Юрий Зеленецкий 30.12.2021 02:08

Замечательно!!!

Юрий Зеленецкий 31.12.2021 20:13

Жду продолжение!

Юрий Зеленецкий 31.12.2021 23:12

Очень, очень жду!

santehlit 02.01.2022 18:35

Цитата:

Сообщение от Юрий Зеленецкий (Сообщение 230942)
Жду продолжение!

Опять бурлачу. Вода холодная и каменистое дно. Надел кеды – так безопаснее, мало ли чего. Заметил – брести легче, чем грести. И даже когда берега расступались, течение сходило на нет, не садился в лодку - тащил за собою, если позволяла глубина.
Бетонные сваи, бурливый поток – над головою мост. Несутся машины туда-сюда, гулом им вторит вода. А за мостом широкие берега тальник оголил рыбакам. Сидят с удочками, глядят на меня:
- Откуда, приятель, воз?
- С Троицка поднимаюсь.
- И как там нынче клёв?
- Крючки обрывает...
Посидел бы я с вами, ребята, но дело прежде всего. Впереди город и ГРЭС возвышаются, а на реке - мост череповский, за ним плотина. Эту преграду вброд не осилить, веслом не огрести, значит надо складываться и в обход идти.
Притопал к пустынному берегу, вытащил лодку, спустил, свернул, сунул в мешок. Словом, привёл всё походное достояние в исходное состояние. И золоотвалами, забирая влево, по широкой дуге обходил Череповку, намереваясь выйти к началу дамбы, которой кончается плотина. Труд не из скорых – отнесу часть поклажи на полкилометра и возвращаюсь к другой. Моряк охраняет, пока меня нет, а как появлюсь, он срывается с места, мчится вперёд и безошибочно находит оставленные без присмотра вещи.
Пала роса. На ней поскользнувшись, рухнуло солнце за горизонт. Я всё кантуюсь – шибко не хочется ночевать в Долине Остывших Углей.
Ночь непроглядная, на небе ни звёздочки – хмарь затянула его. Свет фонарей на дамбе да ещё огни города мне помогают не сбиться с пути. И в эту минуту земля раскололась, грохот обрушился на неё. Я даже присел, готовясь к худшему, Моряк с визгом кинулся в темноту. Потом запах дыма (пыли?) принёс понимание – ГРЭС продувает котлы. Где-то поблизости столпотворение – плюётся золою труба. Слава Богу, мы в безопасности. Но где же Моряк? Звал его, когда грохот закончился, вслушивался в тишину. Хорош же ты, друг, хозяина бросил – сбежал при первом же шухере.
Придётся остаться и здесь задержаться, чтобы не потерять пса. Собрал всю поклажу, прилёг с надеждой – одумается и придёт.
Волк появился в тумане утреннем – огромный с огромною головой. На гребне холма чуть выше хмари стоял он и слушал звуки окрестности. О, Господи! Где же ружьё? Руками, трясущимися от испуга, извлёк его из чехла. Собрал, два патрона сунул, приклад приставил к плечу…. Ну, где ты, зубастый? Моряк выскакивает из травы.
- Здорово, приятель! Волка видел? А, чёрт побери! Так это был ты. А я чуть было тебя не ухлопал. Ну, раз жив остался, два сухаря держи.
Подкрепившись, спиной к занявшейся заре продолжил муки по перетаскиванию поклажи. На берег водохранилища вышел, когда день разгорелся вовсю. Ночные тучи ветер унёс и разгулял волну. Лодку собрал, накачал, но в плавание не решился, лишь сеть поставил вдоль камышей. К вечеру достал из неё двух налимов и здоровенного карпа, а снасть оставил до утра. Сварил ухи, досыта наелись, спать завалились – благодать!
Я внушал Моряку – слух и зрение, ноги быстрые да клыки тебе даны не для того, чтобы при опасности позорно убегать в кусты. Ведь ты же собака, первый друг человека, и должен биться за хозяина, не щадя себя самого. Пойми же, дурила, вместе мы сила - у меня для обороны тоже кое-что есть.
Моряк стыдливо отводил глаза и поддакивал хвостом.
На утренней заре сеть снял – пять налимов и два карпа запутались в ней. Каждый не меньше килограмма. Такая прорва еды – как сохранить её? Головы скормил собаке, остальное почистил и порезал на куски, в котелок уложил, пересыпав солью. Словом, будет сельдь в маринаде….
Ветер развернулся и от плотины гонит волны на простор водохранилища. Что, брат, не дрейфишь? Вот оно море – покажи, какой ты моряк. Свистать всех наверх! Паруса ставьте! Нет парусов? Фантазии нет. Отец мой однажды на этой камере, подняв в руках целлофан с парниковой грядки, озеро Горькое переплывал.

Юрий Зеленецкий 03.01.2022 01:27

Замечательно!!!

santehlit 05.01.2022 15:18

Со мною нет целлофана. Просто вывел лодку за камыши и отдал во власть стихии – неси нас ветер по нашему пути. Была бы удочка – времени не тратя даром, ловил рыбу на крючки. А сейчас чем заняться? Ну, правильно мыслишь – давай приляжем и поспим.
Чуть покачиваясь и кружась, лодка медленно дрейфовала к далёким берегам. А перед глазами менялись пейзажи – то бор сосновый, то зелёные поля. Приближались холмы и лиственный лес - удалялись трубы ГРЭС.
Прокатившись горизонтом, солнце упало за край земли, послав последнее «прости» золотистым облакам. Померкли краски дневные. Ветер стих, унялись волны - штиль застиг нас в открытом море. Ну что ж, к превратностям судьбы готовы – в котелке солонина, а за бортом вода. Когда ж иссякнут запасы и силы, я тебя съем – учти, Моряк.
Среди ночи, где-то стороной пройдя, вспорола тишину моторная лодка. Волна её катилась к нам долго-долго. И потом ни звука до самого утра. Хотя нет – у борта плескалась рыба, но это стало также привычно, как и ария приблудшего комара.
Чуть утро осветило пушки (трубы ГРЭС) и леса синего макушки, я взялся за весло. Не далеко нас унесло – километров пять придётся упираться.
А ну, Моряк, попробуй солонину - ты не помрёшь, поем и я. Поел? Живой? Теперь давай споём.

Сидели мы на озере вонючем, сидели мы в двенадцатом часу
И прислонясь ко мне своей поганой харей, ты пела ковыряяся в носу…

Горланил какую-то чушь, и голос мой далеко разносился над подёрнутой утренним туманом гладью водохранилища. Сытый Моряк, заразившись настроением, лаял за компанию.

Ты пела так, что выли все собаки, и у соседа обвалился потолок…

Проплывая в виду села Кичигино, вспомнил жуткую историю, рассказанную Серёгой Рысевым на вечерних посиделках в спортивном лагере. Когда-то в революцию кичигинские казаки подло погубили продотряд из Челябинска. Тела двух дюжин человек утопили в этих самых водах. Я ни за что бы не стал здесь купаться.
Берег близится. Вижу несколько рукавов – который из них не залив, а продолжение реки, попробую догадаться. Начал с крайнего методом тыка и точно попал – течением сносит вспять. Всё приехали – бросай весло и в гуж впрягайся. Но решил подождать.
Отошёл в залив, поставил сеть, развёл на берегу костёр. Всю солонину сварил в ожидании щедрого улова. Потом грустил, насытившись, сознавая, что полпути ещё не позади. Что ещё топать мне и топать, лодку волоча за собой. Но цель, как говорится, оправдывает средства. Кто-то ради неё эксплуатирует людей, а я лишь бью свои собственные ноги и напрягаю руки. Зато как легко голове!
Грустил за кампанию закат, разгоревшийся за рекой. Потемнела вода, придвинулись берега, и только небеса ещё прощались с солнцем, радуя глаз белыми, как лебеди, облаками. Засыпала земля, тепло даря. Так было здесь и до меня, и сотни миллионов лет назад – незыблема жизнь Природы. Бездна лет прошла, рушились и возводились города, рождались и умирали люди – а вода текла, точила берега, шлифуя круглую гальку. Однажды встретила меня…. Ну, здравствуй, матушка Увелька! Давай подружимся. Ты мне свои откроешь тайны, а я прославлю тебя на века. Я в мир пришёл, его познать – не злато собирать, а мысли, чтобы понять, кто чем и зачем дышит. Не правда ль, благородна цель? Ради неё храни меня….
Правый берег (а для меня левый – поскольку шёл против течения) возвышался стеною, осыпался обломками камней, и вода перекатывала их на пологий левый. Кусты, где могли, цеплялись за почву. Порою, длинная коса впивалась в реку, как кинжал, сужая берега. Где была глубина, там она спокойно текла, а на мелководье шумели перекаты. И такая радуга красок в скалистых берегах – от ярко красного до сине-голубого. Это расцвечивали минералы – гранит, базальт и что ещё там…. А этот белый – наверное, мрамор. Звучит – река в мраморных берегах!

Юрий Зеленецкий 06.01.2022 01:43

Замечательно!!!

santehlit 08.01.2022 06:15

Голова вертится, глаза восторгая, а ноги идут, и дотащили меня до развилки. Слияние двух рек? А может, остров? Должна быть Кабанка – она впадает где-то тут. Раз она приток правый, то мы идём…. направо – когда идёшь вверх по течению, всё наоборот.
Будто по мановению волшебной палочки берега поменялись – теперь скалы и обрывы справа от меня. Уж не дал ли маху, свернув не туда? Иду в сомнениях, а крутые берега меж тем сошли на нет, расширились, и река обмелела. Дороги след оборвался в воде и начался за нею снова. А вон мужик моет машину, черпая из реки ведром. Подошёл.
- Скажите, где я?
- На Земле.
- Это которая в солнечной системе? А у реки название есть?
- Была Увелькою с утра.
- Пусть ей и остаётся.
Когда за поворотом скрылся брод, решил остановиться. Этот диалог напомнил о еде. Развёл костёр, сварил ухи – съел рыбу, а студень на ужин. Немного отдохнул, надо бы идти, но не могу себя заставить. Покоем дышали тихие берега, и лес берёзовый манил. Пока светло, схожу за грибами. Решил и Моряку приказал:
- Останешься лодку охранять.
Подумал, мало ли чего, и взял ружьё.
Грибов не нашёл, но спугнул утку с гнезда в траве из-под куста. Там восемь голубеньких яиц. Сварил и съел, не терзаясь жалостью, уступил студень Моряку.
Дивный вечер затопил окрестности. Сложил костёр, но не спешил разжигать - смотрел, как гаснут краски дня, как тихо наползает ночь. У ног текла река, неся тепло Урала к далёким берегам седого океана.
Утром всё наоборот – заря, восход, и краски неба пролились на землю. Позавтракал и в путь. Пробовал грести, где получалось движение вперёд, где нет – тащил лодку бечевой.
После обеда (я о времени – не заморачиваться на еду в полдень становилось нормой) показалась Красносёлка. Путешественник без штанов! – то-то будет смеха на берегу. И я, забравшись в лодку, настроился на тяжкий труд – грести упорно против течения, пока не закончится село.
Лодка вертелась и взад сдавала, как необъезженный скакун. Но мало-помалу приноровился – узрел фарватер и сошёл с него. Нырнул под мост – покеда, Красносёлка! Потом только вспомнил, что хотел остановиться, зайти в магазин и хлеба купить - румяного, душистого, с хрустящей корочкой…. м-м-м. Закашлялся, захлебнувшись слюной.
Стал высматривать место для ночлега. Справа снова скалы подступили, слева широколиственный лес. А я всё плыл, прикидывая, где можно сеть поставить. Закат багряный подгонял. Наконец, увидел тихую заводь у острова на слиянии двух рукавов. Сеть поставил и на берег – готовить сучья для костра.
Трава, кусты, кудрявые берёзы – здесь всё умиротворенностью дышало в награду за мои труды. Боже, как я устал за эти дни! Ноги болят, руки ноют, и голод даёт о себе знать. Сухарей уж нет, съел последнего сушёного карася, и если завтра сеть будет пуста, на суку повешусь или с ружьём отправлюсь на большак. Жизнь, спрошу встречного, или хлебная корка …. Боженька, ты милосердный - помоги!
Но Всевышнему не до меня – сеть оказалось пуста. Как назло пропали утки. Я брёл в воде, таща лодку, и взирал на окрестности с одной лишь мыслью – кого-нибудь убить и съесть. Моряк - тому что? – есть еда, трескает, не стесняется, а нет, так лягушку поймает в траве. Терзали мысли – зачем иду, последние силы жгу, надо бы остановиться и чем-нибудь подкрепиться, а я всё иду и иду.
Справа приток в скалистых берегах. Это речушка Сухарыш. А сколько по ней до села? Вверх по Увельке должно быть Подгорное. Что ближе, как угадать? Нет веры в милости божьи, одна лишь надежда на магазин. И если не хватит мне сил, то….

Юрий Зеленецкий 10.01.2022 01:50

Замечательно!!!

santehlit 11.01.2022 06:50

Как пустынна река. Где рыбаки, где туристы с гитарами и отдыхающие у мангала? Такие ландшафты зря пропадают – я бы отсюда не уходил. И не уйду, наверное - мне обелиск посмертно поставят вон на той горе. Подпишут «Исследователю рек А.Е. Агаркову». Пройдут пионеры – салют Анатолию! Проплывёт пароход….
Проплыл немного – отдохнули ноги. И снова скалы сжимают русло - ускоряют течение, гонят из лодки. Скорей бы уж ночь – лёг, не раздумывая, вдруг не проснусь – станет легко….
За извилиной показалось село. Ну, слава те, Господи! Спасение моё!
День к закату клонится - теперь бы успеть в магазин.
Лодку затащил в кусты. Моряку наказал:
- Сиди и жди. Ни шагу в сторону. Вернусь – накормлю.
Налегке, взобравшись на кручу, топаю в село и магазин.
Ну, здравствуй, Охотник, здравствуй Подгорное! Не узнаёшь? Мы ж знакомы давно. Я даже знаю, в каком из домиков твой невзрачный магазин. Но время к вечеру, лавка на клюшке. Ну, блин, совсем кранты!
Стучусь в избу соседнюю:
- Простите, не скажите, где проживает продавец?
Женщина вышла босая, в переднике:
- Ну, я продавец.
- Мы там, - махнул на реку рукой, - без хлеба сидим.
- Кто это «мы»?
- Туристы увельские.
- Черти вас носят! К магазину идите – щас отопру.
Купил три булки ароматного хлеба, палку варёной колбасы.
- Круп не хотите?
Покачал головою.
- Идёмте ко мне – картошки дам: всё одно выбрасывать. Её целый погреб, а скоро уж новая подойдёт.
Три ведра насыпала в крапивный мешок.
- Туристы, - усмехнулась по-доброму. – Мешок возверните.
- Завтра принесу.
За околицу вышел, сел на мешок и зубами вгрызся в хлеб и колбасу. Руки трясутся, селезёнка ёкает: голод не тётка – припрёт, зарычишь.
Вернулся к лодке, Моряку дал хлеба, кусочек отрезал колбасы. И верный мой спутник ума лишился – скулил и прыгал, на задних лапах ходил, выпрашивая ещё. Потом попытался стащить. Ну, так и быть, к чему хранить – вдвоём умяли всю палку за вечер. Развёл костёр, испёк картошки. Что, брат, не хочешь? А я пожую.
Утром, умывшись, сходил в село. Мешок вернул, сигарет купил, и денег тю-тю.
Остался на день, решив потемну пройти село. Иван-чай заварил. Спал, ел хлеб с варёной картошкой – словом, набирался сил.
Охотник-Подгорное миновал ночью и шёл до утра, пока не кончились обрывистые берега. Когда течение успокоилось, и можно было грести, сел позавтракать в тихой заводи. Можно было сеть поставить, но надо идти. Последний рывок – за селом Коелга Коелга-речка. Конец бесконечного маршрута – начало пути неведомо куда.
К Коелге подошёл во второй половине дня. Место нашёл, где сеть поставить. Спрятал поклажу, выставил стражу. Пошёл на разведку. Село небольшое, церковь на взгорке, а вон мраморный комбинат. Нашёл место, где встречаются реки. Ориентиры прикинул, чтоб ночью мимо не прошагать. Но течение спокойное, и я грёб веслом, минуя село. Вот мой поворот направо в Коелгу. Прощай, Увелька, даст Бог, увидимся.
Собаки облаяли с берега нас. Тише, Моряк, нашёл с кем связаться – для того ли мы плыли сюда. Сколько энергии зря пропадает - надо постромку придумать тебе. Будешь лодку тащить, а я управлять.

Юрий Зеленецкий 12.01.2022 01:44

Замечательно!!!

santehlit 15.01.2022 06:40

Под мост нырнули, брод протопали, снова плывём – село позади. Берега невысокие, течение плавное – грести не в напряг. Сколько отсюда до места искомого? Деньга говорил тридцать километров – значит, ещё два дня пути.
Наверное, мышцы мои привыкли к тяжёлому труду – ночь иссякла, день разгорелся, а я всё гребу. И на закате багряного солнца вдали замаячили женские груди – те, что желаннее нет для меня.
Место выбрал для ночлега, сеть поставил, развёл костёр. Поел, закурил и начал думать, как дальше поступить. Попроситься в работники к Абузару, разнюхать всё, а потом решить, стоит ли в эту пещеру спускаться. Или не стоит? Однако, есть подозрение, что Абузар – хранитель пещеры Титичных гор. Он сам говорил - его предки оттуда. А ещё про пугачёвский клад. Может быть, врал всё тогда безбожно - и про учёных со стариком. А если не врёт? Тогда он мне не помощник – скорее наоборот.
Абузар. Что за тип? Живёт на отшибе с Лукерьей своей – ни света, ни телевизора, даже к транзистору нет батарей. Сила привычки? Или какая-то необходимость держит его у подножья двух гор?
Пещера. Сколько легенд вокруг неё! Наскальные фрески, клад Пугачёва, а теперь ещё вход или выход в неведомый мир. Может, не зря её затопило – Природа скрывает тайны свои. Может, не стоит туда соваться?
Страх. Он присутствует - как без него? Страх неизвестности. Страх опасности. Страх найти золото Пугачёва – а дальше-то что?
Не спеша надо во всём разобраться, не бухаться в омут с головой.
К чему Абузар? Мне помощник не нужен – зря что ли лодку сюда тащил.
Пещера? Заглянем – меня не убудет. Что-то не хочется верить в чертей.
Кое-как себя успокоив, уснул, а на рассвете позавтракал и в путь. Грёб до того места, где берег захватили тальники. Стоп - дальше на левом будет заимка и горы Титичные за ней. Причалил к правому, чтобы снова свернуться и пешком продолжить путь. Поклажи стало как будто больше – ах, да, картошки добавилось два ведра. И ведь не бросишь – голод не тётка. В путь собрался и Моряку:
- Пойдём, брат, вместе – нынче охрана нужна самому.
Марш-бросок получился – вышел противнику в самый тыл. На берегу прогалина, течение не быстрое, а за поворотом шумит перекат. И вот она, гора-титька, закрывшая горизонт. День клонится к вечеру, но мне не до отдыха – спрятал поклажу и в путь за другой.
Ночью заканчивал путь бездорожьем, спотыкаясь о каждую кочку, но фонарика не доставал, сохраняя инкогнито. Слава Богу, светила луна - хоть и не полная, но уже и не месяц, благословивший начало пути. И ещё Тебе слава, что экономил дожди. Лучше в реке искупаться, запнувшись, чем мокнуть где-нибудь под кустом.
Всё, вещи на месте, ночь на исходе - можно спокойно лечь и уснуть. Но вдруг померещилось что-то, и вспомнилось…. Ужбинское плато. Мистики только сейчас не хватает – умом понимаю, что всё это чушь, но близость пещеры угнетает и не даёт уснуть. Помнится, здесь рычали чудовища и раздавался топот копыт. Вот и сегодня что-то мерещится в звуках бурлящей воды.
Рассвет пришёл, я и глаз не сомкнул. Собрал лодку, накачал тихонько, стараясь не шуметь. Но прежде, чем спуститься на ней к перекату, решил ещё раз всё осмотреть. Пробрался через тальниковые дебри, залез в воду, раздвинул ветви – пещера напротив. В отвесной стене высокой горы зияла дыра – вода утекала туда. Прав был Деньга, а впрочем, я и не спорил тогда. Быть откровенным – побоялся, что сил мне не хватит по канату обратно взобраться, и не стал спускаться. А теперь заглядывал в каменную нору, как в волчью пасть – что ты скрываешь в своей темноте? Людей глотаешь и запиваешь водой из реки?
Впрочем, в сторону лирику, займёмся прозой. Вход пройти можно прямо на лодке, головы не склонив. Что там дальше, покажет дальше. А вот подход…. По всей ширине реки перекаты – течением быстрым лодку вынесет на острые камни и мигом порвёт. Путь один – прижимаясь к скале, спускаться в лодке на шкерте. Об этом я думал, готовясь в дорогу – «кошку» прихватил с длинной верёвкой. Её там метров…. Должно хватить, если поближе зацепить.

Юрий Зеленецкий 16.01.2022 00:06

Замечательно!!!


Часовой пояс GMT +3, время: 12:29.

vBulletin® Version 3.8.3. (перевод: zCarot)
Copyright ©2000-2022, Jelsoft Enterprises Ltd. © 2006-2022, ООО «Визард-С»
Настоящий ресурс может содержать материалы 16+
Использование информации сайта для публикации на других сайтах и в печатных изданиях без письменного согласия ООО «Визард-С» запрещено.